Камера 19

Владимир Д.

9 августа 2020 года примерно в 21:30 я из бара шел домой. Когда я дошел до проспекта и начал движение по пр. Машерова в сторону востока, я услышал взрыв от светошумовой гранаты, от которого я на мгновение потерял зрение и не мог понять, что происходит. Через пару минут после взрыва я начал приходить в себя и заметил, как со стороны справа от проспекта бегут сотрудники.

До меня добежали несколько сотрудников, примерно 5 человек, которые начали бить меня дубинкой по всем частям тела. Я пытался убегать в направлении проспекта. Далее я почти не помню обстоятельства моего задержания. Из-за взрыва светошумовой гранаты я плохо понимал и воспринимал происходящее вокруг. Окончательно в сознание я пришел, когда оказался в автозаке в отсеке для задержанных. Я понял, что был задержан сотрудниками, которые бежали за мной и наносили удары дубинкой. Впервые я ощутил боль в голеностопе левой ноги, когда сидел в отсеке для задержанных. Также левая нога начала набухать и расширяться.

Примерно в 4-5 часов утра уже 10 августа 2020 года нас привезли на территорию ЦИП ГУВД Мингорисполкома. У меня на момент приезда в ЦИП очень сильно опухла нога и я не мог ходить, но, преодолевая боль, мне пришлось пробежать через сотрудников, которые несколько раз ударили меня по спине и ногам, далее я забежал внутрь здания ЦИП, где нас сразу подняли на третий этаж.

После того, как мы сдали вещи, нас завели по разным камерам. Я оказался в камере № 19. В камере уже было примерно 10-11 человек, и нас добавилось некоторое количество, в общем в камере уже было до 30 человек. Хочу обратить внимание, что сама камера была рассчитана на 4 человека. Нас не кормили, спальных и сидячих мест не хватало. В камере было очень жарко, душно, невозможно было дышать. Вода была только из-под крана сильно хлорированная.

В течение всего времени нахождения в камере я слышал, как из соседней камеры доносились голоса женщин, которые просили их отпустить. Но сотрудники ЦИП либо игнорировали их просьбы, либо угрожали физической расправой.

Примерно 14 – 15 августа 2020 года в самом здании ЦИП у меня состоялся суд, который признал меня виновным в совершении административного правонарушения, и меня осудили на 13 суток. В тот же день меня отправили на автозаке в СИЗО в г. Жодино.

Когда я прибыл в СИЗО, я сразу сообщил, что у меня сломана нога, но меня проигнорировали и поместили в камеру № 75. Со мной было 15-16 человек.

Примерно через пару дней в СИЗО приехали врачи из больницы скорой помощи г. Жодино и забирали людей с тяжелыми травмами. Меня осмотрел один из врачей, удивился, что мне с 9 августа 2020 года никто не оказывал медицинскую помощь, и примерно через 30 минут меня забрали в больницу скорой медицинской помощи г. Жодино.

Виталий П.

09 августа 2020 года примерно в 22 ч. я был задержан возле стелы «Город-Герой» сотрудниками ОМОН. Сотрудники были одеты в черную форму, защитную пластмассовую экипировку.

Примерно в полночь нас привезли в ИВС/ЦИП в пер. Окрестина. Автозак остановился, открылась дверь, мы стали выходить. Когда выходили, нужно было пробежать через строй из силовиков примерно из 10-15 человек, которые стояли в 2 шеренги лицом друг к другу, образуя коридор, и били дубинками задержанных. Я смог увернуться от замаха одного из сотрудников, и по мне в целом попал только один удар дубинкой по касательной в область спины.

Когда я пробежал через этот «коридор», оказался около стены. Нас выстраивали в положении стоя лицом к стене. Пока мы так стояли, нам сотрудники приказали достать шнурки и ремни, что мы и сделали. В процессе исполнения их приказа некоторых людей били из-за их поведения, то есть могли бить, если человек смотрел по сторонам или не выполнял требование сотрудников.

Далее нас завели внутрь здания, в какую-то комнату, и дали команду полностью раздеться и сдать телефоны, что все и сделали. Нас обыскали, после дали одеться и завели в прогулочный дворик, там не было потолка. Нас было около 60 человек. Из задержанных я никого не помню. Нас не кормили и не давали воды. Было очень холодно. 

Примерно в 2 часа ночи 10 августа 2020 нас вывели во двор ИВС/ЦИП, где поставили на колени вдоль стены головой в пол. Далее нам приказали, будучи в таком положении, двигаться боком, пока мы не дошли (скорее, доползли) в соседний двор ИВС/ЦИП. Так двигаться нам пришлось очень долго, сильно болели колени, особенно у тех, у кого были шорты. Некоторых били, если они двигались медленно.

Внутри здания нас завели в помещение примерно 3 на 3 метра на 1 этаже, поставили на колени на бетонном полу и сняли стяжки. Сколько нас было, я не знаю, так как мы стояли на коленях и лицом в пол. Но по ощущениям помещение было полным. 

Примерно через 15-20 минут нас вывели в коридор, где опять раздели, обыскали, продержали примерно 20-30 минут, после чего перевели в камеру №10 на 2 этаже. Уже внутри камеры мы оделись.

Так как камера была 4-х местной, а в камере было около 30 человек, невозможно было спать и вообще находиться внутри. Было очень душно и жарко, мы раздевались до трусов, глаза затекали от пота, нас не кормили. Условия были ужасными.

Потом нас завели в камеру №19. Поясню, что всех, кто содержался со мной в камере №10, перевели в камеру №19. Камера также была четырехместной, а там находилось 38 человек. Это был вечер, все плохо ориентировались во времени. Пока мы сидели, мы слышали, как опять стали привозить задержанных, машин было очень много. На улице происходило избиение, люди орали от дикой боли, затем стали приезжать машины скорой помощи, не менее 7-8. Людей избивали дубинками и ногами.

На следующий день был суд, нас по несколько человек выводили из камеры на 3-й этаж. У меня была судья Фрунзенского района.

Мне зачитали мой протокол, я сказал судье, что в протоколе указана неверная информация и меня задержали по другому адресу. Но судью это не убедило, она дала мне 10 суток ареста. 

Также хочу отметить, что, когда я находился в камере №19, я слышал, что в соседней камере, где содержались девушки, одной из них стало очень плохо, видимо, у нее случились психические изменения. Кроме этого, девушки жаловали, что у некоторых из них пошли месячные, но сотрудники говорили им подтираться своими майками или другой одеждой, а если будут шуметь, то “пару ведер параши” им выльют на матрас.

    После вышеуказанных событий я не ел 18 дней, пил только воду. Потерял 16 кг в весе. Проходил реабилитацию у психолога.

Сергей П.

Ночью 10 августа 2020 года, около 2 часов, мы с супругой и мои другом возвращались из центра домой после того, как в районе Немиги закончились акции протеста. Мы были около гостиницы «Юбилейная», направлялись к своему автомобилю. Мы по мостику подошли к гостинице и начали двигаться по проспекту Машерова. Там я подошел к сотруднику ОМОН и спросил, можем ли мы пройти дальше. Меня попросили предъявить документы. Я достал водительское удостоверение. ОМОНовец посмотрел на него, а потом заломал мне руку и потащил в автобус. Супруга закричала, чтобы меня отпустили, но ей отказали в нецензурной форме.

Как только меня завели в автобус, меня повалили на пол и начали наносить мне удары ногами и дубинками. Сотрудники ОМОН сразу начали задавать мне вопросы о том, почему я в белой майке с орнаментом, что мне в этой жизни не нравится, и хочу ли я перемен, голосовал ли я за Тихановскую. За каждый мой ответ мне наносили удар дубинкой. Куда именно били, сказать не могу, потому что удары наносились хаотично по разным частям тела и голове, нанесли не менее 20 ударов. Отмечу, что били не сильно, но много. После избиения в автозаке у меня на белой майке на спине остался четкий след от берца

Когда нас выводили из автозака на Окрестина, то провели через «коридор дубинок», в результате чего я получил около 3-4 ударов дубинкой по спине и ягодицам. Нас поставили на колени вдоль забора. Когда кто-то говорил, что хочет в туалет, ему отвечали: «Сходишь под себя». Мы простояли на коленях часа четыре, выслушивая различные унижения. Если чуть приподнялся или опустился, тебя тут же «поправляли», нанося удары дубинкой.

Периодически от нас требовали, чтобы мы сдвинулись вдоль забора вправо, при этом, это нужно было сделать «бегом». В один из таких эпизодов я сказал охранявшему нас сотруднику, что передвигаться подобным образом быстро невозможно, он в ответ нанес мне дубинкой несколько ударов: по спине, под дых и по затылку, суммарно вышло около 4-5 довольно сильных ударов.

Затем после процедуры оформления меня отправили в четырехместную камеру, где находилось еще 17 человек. Причем никто не понимал, как нужно себя вести и что нас дальше ждет. Кто-то обратился к сотруднику учреждения с просьбой объяснить, что к чему. Он ответил: «Что вы меня спрашиваете? Неужели никто из вас не сидел до этого и не может рассказать о правилах?».

В камере было ужасно жарко, только маленькая дырочка в окошке. Люди потели, конденсат стекал по стенам. Мы пили исключительно воду из-под крана, еды нам никакой не давали.

После этого нас вывели из камеры. Мы были воодушевлены, так как думали, что нас сейчас отпустят. Но вместо этого нас сначала поставили у стенки на колени, а потом довели на третий этаж и запустили в камеру №19, где уже находилось 17 человек. Нас стало 38, камера была рассчитана на четверых. В следующий раз сотрудники пришли к нам часов через 11−12.

Было невероятно жарко, по стенам тек конденсат. Было ощущение, что находишься в бане. Те, у кого совсем не было сил, по двое ложились под кровати. У одного человека была сломана нога, он просил позвать врача, но работники учреждения отвечали: «Ничего, само заживет». Я просто не мог представить, что такое может быть. За двое суток никого из нас не покормили. Хорошо хоть был кран с ржавой хлорированной водой.

В какой-то момент 11 августа мы просили открыть нам окно в двери, но вместо этого дверь открылась и на нас вылили ведро воды. Из-за этого в камере стало еще сложнее дышать, все было влажное.

Дмитрий С.

В ночь с 9 на 10 августа 2020 года в районе Тимирязева, у магазина «Отико» я был с друзьями. К нам подъехали 2 микроавтобуса, из которых выбежали сотрудники в черной форме и в балаклавах. Нас задержали и, применяя физическую силу, поместили в один из микроавтобусов. Далее мы куда-то приехали, и нас пересадили в автозак. Где и во сколько была пересадка, я не знаю, так как нам не давали поднимать головы, и я себя плохо чувствовал из-за избиения при задержании.

В ЦИП мы приехали ещё до рассвета. Когда мы выходили из автозака, нам приходилось забегать внутрь ЦИП через 2 шеренги из сотрудников, которые образовали коридор и били хаотично пробегающих задержанных. Из скольких людей состоял «коридор», я не знаю, так как нельзя было поднимать голову.

Меня поместили в камеру №19 на 3 этаже. Изначально нас было примерно 14 человек. Камера была рассчитана на 4 человека. Не было еды. Воду мы пили из-под крана. У одного из нас была травмированная нога, мы просили для него медицинскую помощь, но сотрудники ЦИП игнорировали наши просьбы

10 августа 2020 года к нам в камеру завели других задержанных, в итоге нас в камере одновременно находилось 38 человек. В камере резко стало очень душно. Из-за высокой влажности на стенах образовался конденсат. Невозможно было даже сидеть на полу, а спать тем более. Дышать было нечем. У меня было кислородное голодание. В таких условиях мы находились все время.

11 августа 2020 года в соседней камере, в которой были девушки, задержанные начали просить отпустить их. На эти требования сотрудник ЦИП вылил в эту камеру девушек ведро воды и предупредил, что если они не прекратят, то выльет в камеру ведро с фекалиями.

После обеда 11 августа 2020 года нас начали выводить на суды. Судья Московского района по фамилии Варакса Ю.В. судила меня в коридоре, как и многих других. Практически всех признала виновными в участии в несанкционированных митингах. После суда нас обратно заводили в камеру, где мы провели до 12 августа 2020 года

Денис К.

09 августа 2020 приблизительно в 18.00 часов я находился вблизи Дома офицеров. Я обратил внимание, что вблизи здания Администрации Президента расположено большое усиление из сотрудников милиции и военнослужащих внутренних войск. Мне это стало интересно, я решил заснять это на видео. Я некоторое время снимал на телефон всё вокруг. Через несколько минут ко мне подошел какой-то мужчина в гражданской одежде. Он начал мне говорить, что здесь нельзя снимать и как-то потом распространять это видео. Я спросил, по какой причине нельзя. Мужчина не ответил, но спросил, как меня зовут. Я попросил его с самого сначала представиться, если он является сотрудником какого-то правоохранительного органа. Он ничего на это не ответил, развернулся и ушел.

Буквально через минуту после того, как мужчина отошел, ко мне подбежали двое сотрудников ОМОН. Один из двух сотрудников взял меня за руку в районе запястья, а второй силой попытался вытащить из-под меня велосипед. На это первый сказал ему, что не нужно силой вытягивать, ведь я им не сопротивляюсь, сам слезу с велосипеда. Второй немного успокоился, я действительно сам слез с велосипеда, после чего один сотрудник ОМОН повел меня к микроавтобусу, а второй покатил туда же мой велосипед. Далее и меня, и мой велосипед погрузили в микроавтобус. После этого микроавтобус сразу тронулся и поехал в не известном мне направлении. По дороге я пытался уточнить, за что меня задержали. Они ответили, что для выяснения личности.

На территории изолятора, уже за его стенами, нас сначала подвезли к зданию ИВС, как мы поняли из общения сотрудников между собой. Там я обратил внимание, что во дворе в тот момент уже стояло порядка 20 человек на коленях вдоль стены, несколько граждан лежали на земле лицом вниз. Также я обратил внимание, что недалеко от лежавших и стоявших людей на асфальте была видна кровь.

Вскоре после этого сотрудник изолятора и нам в камеру залил ведро воды. Хочу отметить, что из-за того, что в камере не хватало места и было очень жарко, от воды становилось намного хуже: во-первых, многие пытались лежать на полу, но текущая по полу вода делала это почти невозможным, во-вторых, из-за жары вода начинала испаряться, влажность усиливалась, дышать стало еще сложнее. В камере была какая-то тряпка, которой мы пытались вытирать воду, но это слабо получалось.

Кроме нас, из других камер тоже частично вывели задержанных; сколько всего было человек, я даже не смог рассмотреть, потому что нам сразу стали кричать: «Мордой в пол», и бить, если хоть немного голова была повернута в другую сторону. Потом всем дали команду «Бегом!», после чего все задержанные стали бежать в позе «смертника» (руки за спиной, голова опущена до колен) по лестнице. По ходу бега в районе лестницы третьего этажа меня несколько раз ударили кулаком по челюсти и пару раз в левый бок то ли за то, что я бежал слишком медленно, то ли за то, что, наоборот, слишком быстро. По ходу этого перемещения сотрудники в черной форме постоянно нецензурно ругались, говорили все те же фразы: «Перемен захотели, продались».

В таком темпе, с опущенной головой, мы добрались до первого этажа, где был выход на улицу. Там меня перехватил другой сотрудник в черной форме, который тоже кричал «Бегом! Вперед!». На расстоянии около 15 метров от двери меня опустили на колени на асфальт на площадке. Через какое-то время меня снова подняли и снова по команде «Бегом! Вперед!» повели еще куда-то дальше. Потом я оказался на газоне, там меня снова поставили на колени, неизвестный сотрудник ногой нажал мне на спину таким образом, чтобы я лег. Далее наносилось бесконечное количество ударов дубинкой по спине, ягодицам, ногам, в том числе по ступням. Общее количество я даже примерно не готов сказать, но ударов было крайне много. Потом меня и остальных задержанных подняли на ноги и сказали приседать.

Алексей Н.

В ночь с 9 на 10 августа 2020 года я находился недалеко от стелы «Город-герой». В какой-то момент, примерно в 01:45 час, ко мне подбежали сотрудники в черной форме и стали задерживать. В процессе задержания я споткнулся и упал; пока лежал на земле, меня избивали. Я пытался рукой закрыть голову от ударов. Мне нанесли не менее 10 ударов дубинками и ногами по телу, ногам, голове

Потом меня подняли и повели к автозаку. По дороге к автозаку продолжали наносить мне удары дубинками, руками. 

В автозаке у меня забрали наручные часы и мобильный телефон и поместили в тесный отсек для задержанных внутри автозака. Со мной всего в этом отсеке было 4 человека. Вентиляционные отверстия автозака были заклеены скотчем, из-за чего невозможно было дышать, было очень душно. 

Примерно через 2 часа, в течение которых мы ездили по городу и к нам в автозак помещали других людей, мы приехали в ЦИП Мингорисполкома. Когда мы приехали, нам надо было от автозака добежать до здания через «коридор» из не менее 8-10 сотрудников правоохранительных органов в черной форме и закрытых масками лицах, которые били людей дубинками. Нас сразу запускали в здание ЦИП, в коридор первого этажа.

После нас отвели в камеру. Прямо за мной шел человек, который жаловался, что не может идти, потому что у него сломана нога. В ответ ему сказали, что, если он не пойдет, его положат и забьют насмерть дубинами. Он с большим трудом доковылял все-таки до камеры.

Нас привели в камеру примерно около 5 часов утра 10 августа 2020 года. В камере, рассчитанной на четверых, нас было 17 человек. В камере были пластиковые бутылки, которые мы наполняли водой из-под крана, и пили из них. 

Мы расположились в камере кто где смог, в том числе на тумбочках и на полу, так как мест не хватало. На двери камеры висел распорядок дня, где были указаны приемы пищи, однако в течение дня нас не кормили. Более того, сказали, что отключат воду, если мы будем себя плохо вести. В итоге еду нам впервые принесли только утром 12 августа, это был просто хлеб.

Вечером 10 августа 2020 года к нам в камеру привели еще 21 человека, и всего в четырехместной камере стало 38 человек.

В камере было очень душно. Из-за высокой влажности на стенах образовался сильный конденсат. Из-за тесноты нам приходилось лежать и даже сидеть по очереди. В таких условиях мы находились все время. В какой-то момент (не помню точно, когда и в какой день это было) на очередную нашу просьбу открыть кормушку для доступа свежего воздуха открылась дверь в камеру, и на нас вылили ведро воды, пообещав при этом, что в следующий раз, если мы не перестанем “кудахтать”, это будет “ведро дерьма”.

Нас так же поставили на колени, и мы простояли так около 2-3 часов.

Затем нас стали вызывать по одному. Когда прозвучала моя фамилия, я встал и начал бежать в сторону человека, назвавшего мою фамилию. Пока бежал, на меня сыпались удары дубинками. Удары наносились в область ягодиц и по бедрам, от чего у меня остались гематомы. Далее меня и других задержанных посадили в специальный автотранспорт с лавками. В автозаке нас набралось 30 человек.

Алексей Н. в ноябре 2020 года был повторно задержан и вновь провел несколько дней в камере №19 ЦИП на Окрестина. Там же он встретил своего августовского сокамерника Дениса К.

Валерий М.

10 августа около 2 часов ночи меня задержали на пересечении ул. Сторожевской и проспекта Машерова, я ехал на велосипеде. Сотрудники в зеленой форме сбили меня с велосипеда, сразу избили, били ногами и дубинками по спине, голове и конечностям, после чего повели в автозак.

Я был первым, кого посадили в “стакан” в автозаке, потом ко мне поместили еще 3 человек, ехали мы очень долго и медленно. Пока мы ехали, дышать было нечем, так как вытяжка была заклеена. Приехали мы к ранее не известному мне зданию, как я узнал позже, это был ЦИП на Окрестина.

При выходе из автозака нам хаотично наносили удары дубинками сотрудники, стоящие напротив друг друга в 2 шеренгах. Мне несколько раз ударили по спине и ногам.

Нас сразу провели в здание, там выстроили в коридоре вдоль красной линии на полу. Я запомнил, что весь пол был в крови, и когда нас поставили на пол на колени, стоять было сложно, потому что ноги просто расползались. Нас раздели, дали черные мешки, куда нужно было сложить свои вещи. Все это время задержанным, включая меня, наносились удары.

В коридоре я простоял примерно пару часов, после чего меня и еще несколько задержанных отвели в камеру на 3-м этаже. Все, кто ехал со мной в одном “стакане” в автозаке, оказались со мной в одной камере. Изначально в камере нас было 18 человек, в таком составе мы пробыли до вечера 10 августа. В камере было очень жарко и душно, окна не открывались, нас не кормили, воду мы пили из-под крана. 

На третьи сутки нам дали хлеб и кашу. В этот же день людей начали увозить в другие места содержания, а к вечеру привели к нам другую партию людей, и нас стало около 40 человек. 

14 августа рано утром, около 4 часов, меня вывели во двор, заставили подписать какие-то бумаги, какие именно, посмотреть не дали.

Во дворе меня избивали: били дубинками и ногами. Куда именно били, сказать не могу, так как ударов было очень много, но в результате у меня были отбиты почки, ноги и спина. После ударов я не мог стоять, поэтому сотрудники меня просто выбросили за ворота

Кирилл Г.

10 августа 2020 года около 2 часов ночи я находился недалеко от перекрестка ул.Клары Цеткин и ул. Кальварийской. Я пытался уйти оттуда, потому что я знал, что в тот момент в городе происходил жестокий разгон митингов. К тому моменту я уже попробовал уйти оттуда несколькими путями, но все они либо были перекрыты, либо идти по ним было небезопасно ввиду низкого уровня освещенности, поэтому я просто стоял и ждал изменения ситуации.

В какой-то момент из-за угла выехали 2 маршрутки, синяя и серая, они ехали достаточно быстро, но около меня стали замедляться.

Я побежал в обратную сторону, из-за чего сотрудники начали кричать мне вслед «Стой, животное, а то убьем!». В это время из серой маршрутки выбежали сотрудники в камуфляжной форме, которые также кричали мне «Иди сюда, животное!».  Поняв, что мне некуда бежать, я остановился и поднял руки.

Ко мне подбежали около 5 человек и потребовали, чтобы я лег на живот, я это выполнил. В ту же секунду меня ударили ногой в область печени, из-за чего на короткий период у меня возник шок и события я помню смутно. Помню, что меня ударили кулаком в лицо, разбили нос, после чего, заломав руку за спину, подняли на ноги до позиции «полуприсяд», и в таком положении провели в маршрутку. 

Когда меня закинули в маршрутку, на меня сразу начали кричать, задавать мне вопросы «Сколько вам заплатили? Знали, против кого шли?» и похожие. Я на вопросы не отвечал.

Когда автозак остановился и от нас потребовали выйти, я увидел, что в этот раз мы приехали к какому-то зданию. Нас сразу завели в здание, сотрудники там были уже без балаклав и шлемов, просто в черных масках.

В здании нам сказали выстроиться вдоль красной линии на полу, после чего почти сразу сказали встать на колени.

Нас поставили в коридоре вдоль стены, через какое-то время сказали: «Столько-то (точно не помню) человек бежим направо», после чего нас направили на лестницу, где на каждом пролете стоял сотрудник с дубинкой и наносил удары бегущим задержанным. Насколько я помню, по мне ни разу не попали. Так мы добежали до 3го этажа, там пробежали до конца коридора и зашли в камеру №19. Изначально нас там было 17 человек, на тот момент мы решили, что это очень много, потому что камера была четырёхместная.

Мы все познакомились. Среди содержавшихся со мной на тот момент был мужчина со сломанной ногой, который ехал со мной в одном автозаке.

Через камеру от нас содержались женщины, они пели песни, кричали, пытались позвать сотрудников, и к ним подошел сотрудник, одетый в черное, и сказал им что-то грубое. В ответ на это Прокопьев что-то сказал, что именно, я не помню, но по смыслу это было возмущение тем, как сотрудники обходятся с задержанными. Один сотрудник подошел к кормушке в нашей двери и спросил, кто это сказал, Прокопьев ответил, что это был он, после чего сотрудник спросил, чего тот хочет, и Прокопьев попросил открыть нам кормушку, потому что было очень душно. На это сотрудник ответил, что если мы не заткнемся, то нам выльют 2 ведра говна в камеру.

После этого мы вновь попросили открыть нам кормушку, потом дверь открыли и вылили нам в камеру ведро воды. Какое-то время мы пытались убрать эту воду. Поскольку у нас было 38 человек, в камере было очень жарко и душно, настолько, что по стенам стекал конденсат. Потом мы легли спать.

Утром 11 августа, примерно с полудня, начали вызвать по одному человеку на суд. Они рассказывали, что судили людей прямо в коридорах, судьи сидели за выставленными туда столами. Говорили, что все решения заранее готовы и определены конкретные наказания для каждого задержанного.

Меня выводили на суд около 17:30, при этом меня переводили в здание ИВС, где я ждал суда в очереди. Мне дали ознакомиться с протоколом, в котором было написано, что я был задержан 10 числа в 19 часов, в то время как в действительности 10 августа я уже находился в ЦИП примерно с 3 часов ночи.

Около 10 вечера 12 августа к нам запустили новых людей, и нас стало 33 человека. Как мы узнали, это были люди, задержанные 10 и 11 числа, они были куда более избитые, чем мы. По их рассказам, они сутки находились в прогулочном дворике. У многих из них были гематомы на ягодицах, гематомы под глазами, у одного парня были отрезаны дреды, как он рассказывал. Мы покормили их тем, что у нас осталось из еды, и попытались лечь спать. Большинство из них сразу уснули.

Через какое-то время нас собрали на парковке у здания и сказали снять майки. Осмотрели, и тех, у кого были видимые телесные повреждения на торсе, куда-то увели. Дальше нас заставили бежать вдоль стены. Я бежал самый первый и, увидев конец толпы задержанных, подумал, что надо остановиться, но люди мне сказали, что нужно бежать дальше. Я побежал дальше и остановился там около сотрудника, который приказал встать вдоль стены, ноги на ширине плеч, руки за спину, с интервалом 2 метра. Там было такое освещение, что мне были видны тени. Я видел, как сотрудники заходили за спины стоящих у стены задержанных и начинали одновременно бить по ягодицам, бедрам. Меня ударили по правому бедру и ягодицам. После этого сотрудники начинали «работать» с каждым задержанным индивидуально.

Сотрудник, который меня бил, ударил меня по ноге и спросил, буду ли я еще ходить на митинги, я долго ничего не отвечал, потом тихо сказал «нет». Он нанес еще один удар и повторил вопрос, в ответ я громко крикнул «нет». Больше ударов он мне не наносил, отошел к другому задержанному и начал бить того вместе с другим сотрудником, били секунд 30. После этого он вернулся ко мне и нанес мне сильный удар по ноге.

Павел П.

09 августа 2020 года около 19:30 мы были с моим братом Прокопьевым Виталием и нашим другом около ДК «МАЗ», где в тот момент находился избирательный участок. Мы просто гуляли, алкоголь не употребляли, вели себя не шумно, какие-либо лозунги не выкрикивали, прохожих не беспокоили.

Примерно в 19:55 около нас остановилось маршрутное такси, из которого выбежали сотрудники милиции. Большинство из них были одеты в черное, на их лицах были маски, но я понял, что это именно сотрудники милиции, так как часть из них были в милицейской форме — в синей рубашке, фуражке и погонах. Они подошли к нам и потребовали, чтобы мы сели с ними в машину.

Далее мы приехали в Ленинское РУВД г.Минска, при этом более микроавтобус нигде по дороге не останавливался, и никого, кроме нас, сотрудники не задерживали.

Нас рассадили по разным местам и сказали ждать. Через некоторое время пришел человек без формы, в черной майке, и провел опрос, после чего опять оставил нас ждать. Позже он вернулся и дал нам на подпись протоколы, в которых было написано, что мы были задержаны за хулиганство: якобы мы приставали к прохожим и размахивали руками. Мы отказывались подписывать, потому что мы подобного не совершали.

Как только нас завели в ЦИП, мы в коридоре увидели множество женщин, стоявших вдоль стены. Они плакали, просили помощи. Сотрудники кричали на них матом, угрожали. 

Через какое-то время под крики сотрудников «Повернулись, быстро, бегом марш!» нам открыли дверь и указали бежать по лестнице наверх. Мы прибежали на второй этаж, нас впятером поместили в четырехместную камеру. Постепенно к нам приводили еще людей, в итоге к утру нас оказалось уже около 40 человек. Сотрудники нас постоянно оскорбляли, на все наши просьбы реагировали грубым отказом, также говорили, что изнасилуют дубинкой мужчин. В камере было очень душно, конденсат стекал по стенам.

В камере №19 мы спали по очереди, там было очень жарко, по стенам стекал конденсат. Мы просили сотрудников открыть нам хотя бы “кормушку” в двери камеры, но нам грубо отказывали, сначала угрожая вылить нам в камеру 2 ведра воды, а потом сменили угрозу на «вылить ведро говна». 

Напротив нас была камера с девушками, они кричали, просили о помощи, судя по тому, что они кричали, там была беременная девушка. В ответ сотрудники им угрожали вылить «ведро говна» в камеру, а также «бросить дымовую шашку».

Меня судил судья Фрунзенского суда, по не соответствующему действительности протоколу, в котором было указано, что я участвовал в митинге. Я сказал, что протокол неверный и задержан я был другом месте и в другое время, но меня не послушали и присудили наказание в виде административного ареста 14 суток. После этого меня вернули в камеру.

На следующий день, 12 августа, нам впервые принесли еду. Принесли несколько буханок хлеба, но мы даже не успели их распаковать, потому что назвали ряд фамилий, среди которых была моя. Потом от брата я узнал, что позже им давали кашу, но тогда мы не успели даже притронуться к хлебу. 

Я спустился на первый этаж, и уже перед выходом на улицу нам сказали опустить голову вниз, быстро бежать до забора и там у него встать на колени, голову опустить в пол, руки завести за спину. Я добежал, нас начали укладывать в такой позе рядами. Вокруг нас было много сотрудников в черной форме, балаклавах, с собаками. Нас контролировали, чтобы мы совсем не шевелились, за малейшие движения нас били дубинками. Все это сопровождалось постоянными оскорблениями и унижениями от сотрудников, они говорили: «Вы все п***сы, устроили революцию? Сколько вам за это заплатили? Что вас не устраивало?».

Потом приехали автозаки, и нас начали загонять в них. Перед автозаком были два ряда сотрудников с дубинками, стоящие друг напротив друга, которые наносили удары бегущим в автозак задержанным. Бежать надо было очень быстро, опустив голову вниз, руки завести за спину. Многие из задержанных были в нижнем белье. Когда я бежал через «коридор дубинок», я получил несколько ударов по спине и туловищу. После захода в автозак задержанным говорили сразу садиться на корточки, голову опустить вниз, руки назад и передвигаться гуськом. Нам запрещали вставать и говорили, что если мы попробуем подняться, то сотрудники начнут в нас стрелять. 

Александр Г.

В ЦИП мы приехали 9 августа уже после 21 часа — я так думаю, потому что были темные сумерки. По приезду в ЦИП я увидел, что на территории находились еще другие микроавтобусы, откуда выводили также задержанных граждан. Я видел, что на улице вдоль забора на коленях стояли люди, слышал их крики, и было понятно по звуку, что им наносят удары дубинками. Нас высадили около порога ЦИП, отвели на территорию. 

Далее я увидел девушек, стоявших лицом к стене, нам также сказали опустить голову, то есть не смотреть по сторонам. Нас также поставили лицом к стене. Когда дошла очередь до моего досмотра, сотрудник ЦИП, одетый в черную майку, синие милицейские штаны, маску на лице (белого цвета), отвел меня в комнату для досмотра.

Около полуночи 10 августа мы услышали, что во двор начали заезжать автозаки, после чего во дворе начались крики и стоны людей. Спустя некоторое время к нам в камеру привели еще 2-х человек, которые были избиты дубинками. Под утро, таким образом, в камере оказалось 21 человек, у всех имелись следы побоев на спинах, ногах, колени были в ссадинах; с их слов, их держали стоя на коленях на асфальте, лицом в пол, им не давали менять позу и подымать голову, а в случае, если кто-то это делал, его избивали дубинками. Они не говорили, кто им наносил удары. Но данных граждан задерживали сотрудники ОМОН. Им на коленях приказывали ползти в здание ЦИП, где их раздевали и проводили наружный осмотр. 

Напротив нашей камеры располагалась камеры с задержанными девушками, которые пытались петь песни, вызывали по кнопке сотрудников ЦИП, однако за данные действия их избивали, что было слышно по звукам ударов; сейчас я, после всего произошедшего, могу по звуку определить, когда человека бьют дубинкой по телу. Так как в камере не хватало воздуха, мы просили включить вентиляцию, однако нам в этом отказали в свойственной форме, то есть с использованием нецензурной брани. 

Далее нас перевели в камеру №19 на 3 этаже. Камера была четырехместной, а там находилось 38 человек. Наступил вечер. Пока мы сидели, мы слышали, как опять стали привозить задержанных, машин было очень много. На улице происходило избиение, люди орали от дикой боли, затем стали приезжать машины скорой помощи, не менее 7-8. Людей избивали дубинками.

    Условия в камере были ужасные. Нас не кормили, вода была только из-под крана. Так как в камере не было кислорода, то среди нас люди теряли сознание, не могли встать.

    Мне зачитали мой протокол, дали протокол для ознакомления. Я указал судье на то, что в протоколе подписи не мои, о чем сделал письменное замечание в самом протоколе. Также я сообщил, что обстоятельства, указанные в протоколе, не соответствуют действительности.  Однако судья решила назначить мне наказание в виде 10 суток ареста. Потом меня вернули в камеру №19.

Максим Д.

(11 августа 2020 года) …тогда мы поехали через дворы возле ТЦ «Монетка», где общежитие. Там стояла патрульная машина, и мы увидели, что возле нее задерживают людей: парень лежал на газоне возле автомобиля, а девушка стояла возле машины, держа руки на капоте. Мы были уверены, что нам бояться нечего, и, доехав до патрульных, хотели развернуться на парковке. Когда мы завершали маневр на автомобиле, к нам подбежали трое сотрудников в черной экипировке с защитой и в балаклавах, у них при себе были дубинки и оружие. Они приказали нам выйти, подняв руки, что мы и сделали, потом они приказали положить руки на машину и достать свои телефоны

После этого нас положили на газон лицом вниз, руки за головой. Одновременно сообщали по рации, что “взяли еще партию”. Подъехал «бус», в котором уже лежали один на другом на полу задержанные. Нам со Святославом приказали падать на них сверху. Один из силовиков, влез в автобус и спросил, чей телефон. Не поднимая головы, я ответил, что если в чехле с изображением кота, то мой. Сотрудник спросил у меня пароль. Я продиктовал ему. После этого он рывком повернул меня к себе лицом и ударил кулаком в левый глаз. Я автоматически попытался защитить голову, на что услышал: «будешь ставить блок — буду бить ногами по лицу, предварительно достав тебя из машины». Он нанес еще серию ударов. 

Я лежал на газоне в цепочке из людей, к каждому из нас подходили по очереди и задавали вопросы. Подойдя ко мне, спросили, где работаю, я ответил, как есть, что в центре коррекции поведения и речи, после чего со словами: «Смеёшься еще?!» стали наносить удары дубинкой по ребрам (я действительно работаю в детском центре развития и коррекции речи и поведения). На вопрос сотрудника: «Ты куришь?» я ответил утвердительно, на что он сказал: «Значит, боли не чувствуешь!» и приложил зажженную сигарету к тыльной стороне ладони, после чего мне было нанесено еще несколько ударов дубинкой по спине и ягодицам. Через две минуты подошел другой омоновец, задал вопрос: «Ты откуда?», и, не дождавшись ответа, наступил между ног, зажав своими берцами мою промежность.

Когда автозак заехал во двор ЦИП, омоновец рекомендовал мне бежать как можно быстрее и делать все, что скажут. Для чего это было сказано, я понял позже, когда дверь автозака открылась; как бы быстро я ни бежал, удары дубинками от выстроенных коридором омоновцев попадали по спине, ягодицам и ногам.

Во дворе ЦИП всех задержанных поставили головой к земле, колени на земле, ягодицы на пятках. В такой позе мы простояли около 5-6 часов, практически всю ночь. После часа в такой позе стали жутко затекать ноги, и я их не чувствовал. Пытаясь хоть как-то обеспечить прилив крови к конечностям, я понемногу вытягивал ногу назад, но этот маневр сразу же пресекался сотрудниками ЦИП нанесением ударов по ногам дубинкой.

К утру, когда уже стало светло, от долгого стояния в неудобной позе у меня начала кружиться голова и стало тошнить, я начал терять сознание. Не поднимая головы, я стал просить о медицинской помощи, на что ко мне подошел сотрудник и ударил по голове дубинкой со словами: «Помогло?».

Нас запустили на первый этаж ЦИП и выстроили вдоль красной полосы, приказав быстро снять с себя все вещи и вместе со шнурками сложить в выданный пакет. Мы остались абсолютно голые. После этого нас снова избили дубинками и приказали двигаться во внутренний дворик, где уже находилось около 150 человек.

Дворик был переполнен людьми. Через некоторое время нам разрешили встать и принесли белое ведро со словами «устраивайте свой быт». Тут я встретил своих друзей и еще несколько знакомых. Было около 6-7 утра. Все задержанные имели травмы: у кого-то были синяки и ссадины, кто-то был с переломами, с выбитыми зубами.

12 августа вечером нам выдали около 4 литров воды на 137 человек. Всего воду давали три раза. Принесли десятилитровое ведро для туалета, которое быстро наполнилось до краев, и все остальное время моча стекала из него к нам под ноги.

Вечером 12 августа часов в 21.00-22.00 пришли сотрудники и приказали выстроиться у стены в ряд, чтоб развести нас по камерам. Это заняло около часа. Поняв, как они отбирают людей, мы сделали так, что нашу компанию определили в одну камеру. Нас отправили в камеру №19, она находилась на 3 этаже ЦИП. Камера была 4-х местной, а нас было 38 человек.

Святослав Г.

Святослав Г. и Дмитрий П. (задержаны с Максимом Д. и все время в Окрестина содержались вместе с ним)

… я лежал на газоне в цепочке из людей, к каждому из нас подходили по очереди и задавали вопросы. Пока я лежал, двое омоновцев срезали мне дреды ножом. Потом подъехал автозак, в который нас стали по очереди загонять, нанося удары дубинками.

В течение всей ночи я слышал крики и просьбы людей, чтобы их не били. Тех, кто кричал, избивали дубинками еще сильнее. Кроме этого, сотрудники ЦИП выводили людей партиями по 8 человек куда-то в сторону и били дубинками в течение минут 10. В течение ночи на территорию с небольшой периодичностью приезжали новые автозаки и кареты скорой помощи. 

К утру, когда уже стало светло, нам приказали бежать друг за другом в здание, но так как ноги у нас были занемевшие, это трудно было сделать, и за это нас снова стали бить дубинками.

Камера была 4-х местной, а нас было 38 человек. Количество знаю точно, потому что через каждые два часа нас заставляли подавать списки с указанием ФИО и эти списки делал я.

В камере из-за большого количества задержанных стало настолько душно, что мы с Максимом полезли под кровать, которая стояла у окна. Улегшись под кроватью и подложив под голову мастерку, я впервые за последнее время уснул в комфорте.

Отмечу, что среди задержанных в нашей камере находился человек с диагнозом «covid-19». Он сообщал надзирателям, что находится на самоизоляции и выходил в магазин за сигаретами

Прошла ночь. 13 августа 2020 г. после обеда, может, под вечер, к нам в камеру заглянул через “кормушку” человек, он был в белой камуфляжной форме, ему на вид было около 45 лет, чувствовалось, что он занимает какую-то должность, начал задавать вопросы: «Вас тут били? Издевались? Есть ли претензии?». После всего, что было, люди боялись говорить правду, они замотали головами. Я ближе всех стоял к дверному окошку, остриженный, с заплывшим глазом, и с улыбкой (с сарказмом) ответил: «Нет. Нас вообще не били». Этот мужчина сразу же понял сарказм и что многие избиты. Также мы ему сообщили, что среди нас в камере находится несовершеннолетний, на что он спокойно отреагировал и ответил, что через пару часов “всех освободим”. Вспомнив про парня с переломанными пальцами, мы наперебой стали просить оказать ему медицинскую помощь. Он пообещал, что медсестра скоро его осмотрит. Но никто так и не явился. Стоит отметить, что несовершеннолетнего выпустили через час после того, как мы заявили о нем.

Дмитрий П.

Камера была 4-х местной, а нас было 38 человек. В камере слева от входа находился угол для испражнений, который был огорожен серым гипсокартоном (или чем-то похожим), сам туалет выглядел как дырка в полу. В камере было душно, и стоял спертый вонючий воздух. Те, кто находились в камере, покормили нас едой, которая у них оставалась.

Есть ли вам 18 лет?

На сайте содержатся шокирующие материалы.